ГЛАВА 1

Бесшумно ходили по дому,

Не ждали уже ничего.

Меня привели к больному,

И я не узнала его.

Он сказал: «Теперь слава Богу»,

И еще задумчивей стал.

«Давно мне пора в дорогу,

Я только тебя поджидал.

Так меня ты в бреду тревожишь,

Все слова твои берегу.

Скажи: ты простить не можешь?»

И я сказала: «Могу».

Казалось, стены сияли

От пола до потолка.

На шелковом одеяле

Сухая лежала рука.

А закинутый профиль хищный

Стал так страшно тяжел и груб,

И было дыханья не слышно

У искусанных темных губ.

Но вдруг последняя сила

В синих глазах ожила:

«Хорошо, что ты отпустила,

Не всегда ты доброй была».

И стало лицо моложе,

Я опять узнала его

И сказала: «Господи Боже,

Прими раба твоего».

                                   А. Ахматова

                                                    

     Эти стихи я прочла в четвертом классе и выучила наизусть.

Это история моей жизни. О чем поняла я намного позже, — когда закончила школу, театральную студию, вышла замуж и родила сына.

     Родилась я в Люберцах.

     Всегда мечтала стать театральной актрисой, но родители были категорически против. «Таня, ты будешь юристом!»

Получила диплом синий-синий, но всегда хотела петь и танцевать.

      Мои первые заработанные деньги — в Кремлевском дворце съездов.  Все зимние каникулы я танцевала украинские танцы. Тогда мне было 12 лет. Я была самой счастливой девочкой на земле.

       У каждого человека своя судьба. И вот я на сцене. Пою, танцую, общаюсь со зрителем. «Моим» зрителем. Это очень важно для артиста, когда есть свой слушатель, свой зритель.

      От украинских танцев у меня осталась память —неудачное замужество за украинцем. От первого прочитанного стихотворения Ахматовой —сын, любовь к поэзии и страсть к длинным перчаткам.

      Я очень люблю вас, дорогие мои. Пишите, звоните, я обязательно отвечу.   Всегда ваша, Таня Тишинская.

      P.S. Никогда не унывайте по этой жизни. Думаете о хорошем, и «оно» обязательно с вами произойдет. Иначе быть не может.

                            Я люблю вас.          Храни вас Господь.

ГЛАВА 2

         

      Я попсовая певица. У меня есть хит «Мама, все о’кей». Но так тоскливо, хоть в петлю лезь. Месяц назад попала в аварию. BMW — всмятку. Я отделалась легким испугом — с переломом ключицы со смещением и сотрясением мозга. Гипс сняли, на душе не легче. Смотрю в окошко и плачу.          Весна, конец апреля, появились почки на деревьях.

Нужно думать о любви и, конечно, о новых песнях. А мне — хоть вой на луну. Не хочу петь попсу, не хочу. А надо.

      Звонок по телефону. Звонит Михаил Круг. У меня округляются глаза. Мне?

Круг? Зачем? «Написал тебе песню». «Ну, давайте встретимся», — неуверенным голосом говорю я. Ну, ведь он «Жиган-лимон», а я-то «Мама, все о‘кей». Вот это интрига. Договариваемся на завтра у меня дома на Тишинке, на час дня.

       Утром я проснулась и поняла: ну, конечно, это чей-то розыгрыш!

Ровно в час дня звонок в дверь. Открываю… Остолбенела. Стоит плотненький, невысокий с умными глазами и улыбается. Говорит: «А ты думала тебя разыграли? Ну, что так смотришь, впускай».

      Я совершенно обалдевшая. Моя помощница по хозяйству Лена — тоже. Он спокойненько заходит, садится за мой длинный стол и говорит, что только что с гастролей. До Ленки доходит:

       «Так Вы, Михаил, голодны!»

       «А ты как думала», — улыбается он. Быстро сгоношили на стол. Он из

чемоданчика достает бутылочку водочки. «Я водку не пью!» — пискнула я.             «Я не предлагаю напиваться», — отрезал Круг. Ну, выпили на троих по ампешечке.

       «Гитара в доме есть?»

       «Конечно!» — отвечаем мы хором с Леной.

Он берет в руки гитару, начинает петь и… становиться самым красивым

мужчиной на свете. Мы заворожено слушаем. Все. Песня заканчивается.                 «Здорово!» — восклицает Лена.

       «Так это не попсовая песня, Миша, как я буду ее петь? У меня не получится», — прошептала я. «А ты попробуй с первого, второго дубля и посмотришь». И исчез, как видение. Правда Лена ему успела погладить рубашку — у Круга сегодня в Москве концерт.

        Вот это да… Лихорадочно звоню ему и узнаю где концерт. Так же лихорадочно собираюсь, надеваю свой лучший брючный костюм, покупаю пятнадцать белых роз и мчусь к нему на выступление…

       Окраина Москвы. Кинотеатр. Я, как всегда еле успела. Зашла в зал, огляделась. Битком. Он поет. После каждой песни овации. Я набираюсь смелости, несусь к подмосткам сцены и дарю ему цветы. Он, как редиску из грядки выдергивает меня на сцену и представляет зрителям:

       «А это восходящая звезда Шансона — Таня Тишинская».

После концерта врываюсь к нему за кулисы:

       «Миша! Спасибо! Но почему Тишинская?»

       «Так ты же на Тишинке, — улыбается он. — А за цветы спасибо».

       Еду домой по дороге напеваю «Ну, что ты можешь предложить мне за

любовь…»

       Через неделю я (о, счастье!) становлюсь Таней Тишинской.

       С твоей легкой руки, Миша.

Письмо Михаилу Кругу…

          2000 год.

ГЛАВА 3

       Катя Огонек

       1998 год. Лето. Душный вечер. Я от нечего делать маникюрю ногти лаком.

Вбегает мой муж и продюсер Степан Разин и прямо с порога:

       — Кора! Я принес шедевр!

       — Очередной, — иронизирую я, дуя на наманекюренные пальчики.

       — Нет, ты только послушай! — Ставит кассету.

     Низкий женский голос поет про зону, про «лейтенантика». Как он, попсовый

продюсер, мог запасть на «это»? И вдруг — чудо! Песня «Милый, любимый,

единственный…» У меня по щекам покатились слезы. «Ставь сначала эту песню, а

потом всю кассету от и до», — говорю.   

      Слушаю, слушаю и понимаю, это магия.

Кора — это я кратко от Каролины.

      Бог ты мой! Кто эта девушка? Кристина Пенхасова, а Слава Клименков

придумал псевдоним «Катя Огонек». Ну, что ж, очень здорово!

      Проходит время. Осень. Под ногами желтые, красные, багряные листья.

Придумал же Бог такую красоту. Красиво и немного жаль ушедшего лета.

      Неожиданно позвонил Вячеслав Клименков и пригласил на презентацию альбома Кати Огонек. У! Как мне стало интересно. Интереснее, чем побывать на презентации очередной книги Жириновского в жутко пафосном клубе.

      Подъезжаем к ресторану. Народ на улице.

      «Где, где она?» — спрашиваю я, глазея по сторонам. Степа указывает мне на девушку с длинными пепельными волосами, в брючном костюме. Обыкновенная — делаю я вывод. Семеню к ней и, делая голос погуще, говорю:

       — Катерина, давайте с Вами познакомимся.

       — А зачем на Вы? Я Катя Огонек, ты Таня Тишинская. Таня. Раньше была

Каролиной? Ну, что надоело петь попсу?

       — До чертиков, — отвечаю я.

      Всех приглашают к столу. Я сажусь напротив Кати и замечаю, что у нее

синьковые глаза, необыкновенно выразительные.

      Она выходит петь и опять — магия!

      Все слушают с искренним интересом ее песни. А знаете, в ресторанах не так

часто слушают песни исполнителя с искренним интересом. Я понимаю — перед нами

еще «сырая» звезда, но это звезда.

      Вот такое знакомство с Катей Огонек. Иначе, как Катя я ее не могла называть,

хотя ее мама называла Кристиной.

       Потом бесконечные гастроли с большими концертами, где много исполнителей,

с сольными. Видеться приходилось не так часто. Она с Леваном приезжала к нам в

гости. Всегда много смеялись. Катя была блестящей рассказчицей. Леван больше

молчал. Расходились, обычно за полночь. «Ну пока, пересечемся».

       … Лето 2003 года. Мы едем выступать в детскую колонию в Рязань. Едут много

артистов. Собрались все возле автобуса. Нет Кати. У меня екнуло в груди —она очень

пунктуальная. Вдруг подъезжает машина. Оттуда выходит Леван и на руках выносит

Катю. Она в обмороке.

      —Что? Что? —Заорали все. —Что случилось?

      —Катя потеряла сознание и упала, я не удержал, я не удержал.

На руках мы отнесли ее в автобус на заднее сидение. Она пришла в себя.

      —Катюш, —говорю я. —Водички?

      —Где Леван? —Она перебивает.

      —Звонит, вызывает скорую. Катюш, —как заведенная кукла талдычу я. — Водички?

      —Таня, просто посиди со мной.

Приезжает скорая:

      —Срочно в больницу!

      —Нет, я еду на зону к детям, петь им песни. Сделайте мне укол, и мне станет

лучше.

      —У Вас сильно пробита голова, надо накладывать швы.

Мы приложили все усилия, чтобы они с Леваном поехали в больницу. Он как

под гипнозом повторял: «Как я мог не удержать, как, как?» И плакал. Они уехали. Мы

сразу все как осиротели.

      Естественно выступали на зоне перед девочками-подростками. Потом нас всех

повезли на банкет. Банкет! Кусок в горло не лез никому. Все. По домам. Заснуть,

забыться…

      Звоню ей на следующий день:

      —Катюша! Как ты?

      —Отлично завтра уезжаю на гастроли.

Я в шоке.

      —Ну ведь ты же еще слаба.

      —Эх, Тишинская. Где наша не пропадала? Меня там люди ждут, все билеты

куплены.

      —Ну, в добрый час. Ангела в дорогу.

      Вот такая была Катя Огонек. Можно рассказать массу смешных случаев и не

очень смешных. Но эпизод с детской колонией мне запомнился на всю жизнь.   

       P.S. Катя была медиум —она все знала про себя вперед. И поэтому

торопилась жить. А сейчас в маленькой Лерочке, кудрявой ее доченьке, живет наша

Катя Огонек.

© 2020, Официальный сайт Тани Тишинской.

Все права защищены.